Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Я же вам говорил [Войнович В.Н. и кинематограф]

В 1963 году меня неожиданно пригласили на студию Горького к генеральному директору Бритикову . Удивленный, зачем и кому я там понадобился, я явился. Оказывается, приглашенных много. Кроме меня и Жоры Владимова, Пырьев, Ромм, Райзман, Марлен Хуциев, Отар Иоселиани. Пырьев схватил меня под руку и повел знакомить с Роммом и Райзманом , внеся в эту процедуру какой-то, как мне увиделось, подтекст.

Они вроде считались принадлежащими к разным лагерям. Пырьев показывал, что я в одном лагере с ним. Выяснилось, что мы приглашены обсудить фильм Хуциева "Застава Ильича" , что меня удивило. Только что картину непонятно за что разругал в пух и прах Хрущев . Обычно после такой "критики" никаких обсуждений уже не бывало. Но на дворе все же не сталинские времена, оказывается, вождь у нас отходчив и приговор его не окончательный. Выступил работник ЦК КПСС Георгий Куницын. К моему удивлению, говорил о фильме мягко. Что в целом он очень хороший. Я сидел, удивлялся: как может партийный работник говорить, что фильм хороший, когда главный партийный вождь сказал, что он нехороший. Куницын настаивал: фильм хороший, но в нем надо кое-что поправить. Вот как раз для поправки и пригласили нас с Владимовым. Бритиков предложил немедленно заключить договор и сказал:

- Мы вам заплатим по тысяче рублей.- Сделал паузу.- Старыми конечно, деньгами.

- Старыми? - переспросил Хуциев.

- Новыми.

- Ну, новыми,- согласился Бритиков (новыми - это в десять раз больше). Мы с Владимовым не возражали. Не помню, подписали ли договор, но помню, что ничего не сделали.

Я видел фильм, читал сценарий, я не понимал, что в нем не устроило Хрущева и что надо сделать такое, чтобы его устроило. На что рассчитывал Хуциев , я тоже не понял. Марлен каждый день приезжал ко мне, брал в руки гитару, которую я купил, наверное, в надежде когда-то научиться на ней играть. Но не помню, чтобы пытался научиться. Хуциев долго подбирал чтото на одной струне. Мы говорили о чем угодно, только не о фильме.

Однажды заговорили о Ленине, которого Марлен еще считал гением. У меня была другая точка зрения, которую Хуциев выслушал с большим удивлением. За несколько недель моего и Владимова общения с Хуциевым мы много тем обсудили, но никаких попыток внести хоть чтото в фильм, насколько мне помнится, не сделали. Тем не менее фильм через некоторое время вышел на экраны, может быть, никак не исправленный, только назывался теперь иначе: "Мне двадцать лет".

Там же, на студии Горького, после обсуждения "Заставы Ильича" ко мне подошел режиссер Юлий Яковлевич Райзман , сказал, что у него есть ко мне очень серьезный разговор. Спросил, не могу ли я прийти ради этого к нему на "Мосфильм", где они вдвоем с Роммом руководили одним из творческих объединений. Райзман был очень известный, авторитетный и уважаемый режиссер кино, как говорили, "прогрессивного" направления, и снимал фильмы, которые считались очень смелыми. Разумеется, я немедленно к нему пришел.

Юлий Яковлевич нажал кнопку, велел секретарше принести чаю с сушками, начал разговор с того, что он уже пожилой человек, много лет работает в кино и несколько оторвался от жизни. А я, еще сравнительно молодой, судя по всему, от жизни не оторвался, так не соглашусь ли помочь ему осуществить его новый замысел. За пять лет до того он снял фильм "Коммунист" с Евгением Урбанским в главной роли, теперь думает о новой картине под условным названием "Сын коммуниста".

Сын должен быть достойным продолжателем дела отца - крупным руководителем производства, настоящим коммунистом и безусловно честным человеком. "Бывают же в жизни такие люди? - спросил меня Райзман. Мне не хотелось его разочаровывать, я испытывал неловкость и некоторую робость, но все же сказал, что быть условно честным такой человек еще может, но безусловно, пожалуй, нет.

"Судите сами,- сказал я.- После всего, что случилось в нашей стране, после разорения крестьян, террора тридцатых годов, уничтожения высших командиров Красной Армии и много чего еще честным членом коммунистической партии может оставаться человек разве что очень наивный, то есть глупый. А как же может глупый человек быть крупным и толковым руководителем? Если он не совсем глуп, то не может быть согласен со всеми решениями партии. Если не согласен, но голосует "за", значит, нечестен. Если честен и хотя бы одно решение не одобрит, его исключат из партии, понизят в должности, и он перестанет быть и коммунистом, и крупным руководителем. Не говоря уже о том, что всякий руководитель в советской системе не может не лгать, не заниматься приписками, не брать на себя невыполнимых обязательств и не рапортовать о досрочном их выполнении. Значит, или крупный руководитель и коммунист умный, но не честный, или честный, но не руководитель и не коммунист".

Я говорил, маэстро морщился и мрачнел, ему, как я подумал, было жаль расставаться со своим замыслом. Но он с ним и не расстался. Прошло несколько лет, и в подмосковном доме творчества кинематографистов "Болшево" я опять встретил Райзмана. Мы с ним довольно тесно и, несмотря на разницу в возрасте, дружески общались, играли в бильярд, которого он был большим любителем и мастером, и вдруг из Москвы привезли только что сделанный его фильм по тому самому замыслу, но с названием не "Сын коммуниста", а "Твой современник".

Фильм был один из первых широкоформатных. Исполнитель главной роли Николай Плотников играл очень хорошо, но в обстоятельствах искусственных, имевших мало общего с реальной советской жизнью. После сеанса были бурные аплодисменты, коллеги Марк Донской, Сергей Юткевич и другие наперебой хвалили постановщика, поздравляли с большой творческой удачей. Я тихо вышел из кинозала и направился к себе в комнату, но Райзман догнал меня в коридоре. Он запомнил наш тот разговор, и сейчас для полного торжества ему не хватало моей безоговорочной капитуляции.

- Ну как вам мой фильм - спросил он торжествующе. Я никак не желал его огорчить, но я был молодой и хотел быть честным.

- Юлий Яковлевич,- сказал я ему,- я же вам говорил. Прошло еще много лет, и, уже будучи эмигрантом, в Сан-Франциско я увидел объявление о фестивале советских фильмов. Я пошел туда и среди прочих попал на новый фильм Райзмана "Частная жизнь" о коммунисте третьего поколения (очевидно, по внутреннему замыслу герой фильма был внуком героя "Коммуниста"). И этот фильм, как и "Твой современник", был хорошо снят, Михаил Ульянов очень хорошо исполнял главную роль, и вообще в нем все было похоже на правду, но не было ею. Когда началось обсуждение публикой (вполне благожелательное), меня подмывало послать Райзману записку без подписи: "Юлий Яковлевич, я же вам говорил". Но я не сделал этого, пожалел старого человека.

Ссылки:
1. Войнович и кинематограф

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»