Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Шатуновская: бегство в Кзыл-Орду, новый арест

Ольга Григорьевна уехала в Кзыл-Орду . Это ее не спасло. Только поставило точку в отношениях с Юрием и захотелось начать свою женскую жизнь заново. Она вспоминает: "И в пятьдесят лет еще не поздно выйти замуж. Когда я жила в Кзыл-Орде, у меня столько женихов было. Помнишь, Вадим Павлович , он звал меня с ним в Алма-Ату уехать, там у него квартира была. Он с женой разошелся, ей оставил квартиру в Ташкенте. Он не любил своих дочек, говорил, что они легкомысленные, все об одежде думают. Он был академик Казахской Академии наук. Он строил Чирчикскую ГЭС , тоже сидел. Их проект объявили вредительским, их посадили . Она тоже сидела, его жена, но в лагере для жен. Но потом по их проекту строили все равно, хоть и вредительский. И они потребовали второго расследования, комиссия проект их пересмотрела, и их выпустили.

Сюда он приезжал, что-то наблюдал за плотиной, пришел к Виктору, который был главный инженер. А я ходила куда-то, замерзла, по пути решила зайти к Нине погреться. А она на кухне вся в ажиотаже - жарит, варит и шепчет мне: "Ты поди к ним в комнату, займи его разговорами до прихода Виктора, а потом я стол хороший накрою, поужинаем вместе". Я говорю: "Нет, Нина, я только погреться зашла, я Виктора ждать не буду и уйду". Ну так все же мы с ним разговорились, а потом я говорю: "Я пойду". А он тоже пальто одевает. Нина в ужасе, что он уходит. Он говорит:

"Я Олю провожу, потом вернусь". Ну и стал он ко мне заходить. Как приедет, все время - ко мне. Нина говорит ему, и он потом мне это передавал, "Вадим Павлович! Зачем вам Оля, она худая, грустная всегда. Да за вас любая двадцатилетняя пойдет". Он говорит: "Не нужна мне два- дцатилетняя, мне нужна Оля". А потом разговорились о его книге, он книгу писал. Я говорю: "Покажите мне". Он показал. Я говорю: "Надо ее редактировать, давайте я вам помогу". И мы с ним всю книгу перевернули, он в такое восхищение пришел: "Это же другая книга. Ты поедешь со мной в Алма-Ату, я доложу о тебе президенту Академии наук, он выхлопочет тебе прописку". Но это уже потом, когда мы сошлись, и он уговаривал меня пожениться!". По его словам, Президент Академии наук "за тебя двумя руками ухватится, как только я доложу, что такой человек есть. Это уж ты мне и то сделала, что книга стала вдвое лучше". А им, знаешь, как они пишут, им надо все с ног на голову переставлять. Но было уже поздно, уже начальник паспортного стола меня предупредил, что меня ищут. И вот он уезжал, Вадим Павлович, в командировку, сперва в Ташкент, а потом на сессию в Москву. А потом, говорит, когда я вернусь, я все это сделаю, и он прислал мне телеграмму, сперва из Ташкента, потом из Москвы, а когда вернулся - всё! уже меня взяли.

А про начальника паспортного стола я тебе не рассказала. Был у меня знакомый казах Гасан, я ему жаловалась. "Что, - говорю - за паспорт, справка каторжная. Всегда из нее видно, что враг народа. Если был бы у меня чистый паспорт". И Гасан говорит: "Я поговорю с начальником паспортного стола. Он мой родственник, может быть, он тебе сделает чистый паспорт". Вообще такие дела делались, но они сходили с незаметными людьми. Например, мой отец получил чистый паспорт вместо паспорта на основании статьи 39. И он мог жить по этому паспорту всюду, где его лично не знали. Но он был незаметный человек, а Ольга Григорьевна была человеком заметным, и все эти попытки как-то обмануть бдительность органов были бесплодны. Однако попытка была сделана.

"И вот приходит и говорит, что договорился. Готовь 500 рублей. А пока вот что, мы сделаем обед, ты придешь и обо всем с ним так договоришься. И вот я накупила на 200 рублей водки, выпивки всякой, а закуску его родственница сама наготовила, и пришла. Сидим мы за полным столом, он и те двое его родственников - муж и жена и начальник этот, казах, пьем, едим. Все по-русски говорим. Вдруг что такое? Что-то заспорили, по- казахски, шумят, ругаются. И хозяйка и все что-то говорят тому казаху, ругает его. Я спрашиваю: "Что такое? Из-за чего поругались?". Хозяйка говорит: "Пойдем, посидим на кухне". Пришли туда, она говорит: "Видишь, какой он бесстыдный, говорит, мне эта женщина нравится, не надо 500 рублей, пусть со мной одну ночь переспит. Мы ему говорим, что ты думаешь, если русская, то проститутка. Как тебе не стыдно! У нее трое детей, интеллигентная. Я твоей жене скажу". - "Говори". И все равно свое. И вот мы сидели, сидели, все его пережидали. Наконец, он ушел. Нет, сел на лавочке у ворот, сидит, ждет, пока я домой пойду. Наконец, Гасан говорит: "Пойдем, он заснул, я провожу тебя". Только вышли, а он за нами, притворился только, что спит. Ну что делать? Идем, не отстает он. Я говорю Гасану, я сейчас убегу. А под ногами арыки. Там сквер такой, и весь в арыках, там же иначе ничего не растет. Ну, думаю, сейчас свалюсь в какой-нибудь! Ничего. Выберусь, а он пьяный, ему не догнать меня. Ну так и убежала. А что делать с паспортом? Опять Гасана прошу. Гасан говорит, что тот раскаивается, просит извинить, что пьяный был.

Вот он однажды говорит: "Завтра бери свой паспорт, фотографию, 500 рублей, иди к нему в милицию". Пришла с утра, села в очередь. Как моя очередь подходит, подаю в окошечко. Он говорит: "Нет, вы подождите". И так несколько раз: "Нет, вы подождите". Я опять сижу, и так весь день просидела, уже вечер, все уходят, скоро все закроется. Что же, думаю, это он делает? Опять хочет вдвоем остаться. Но ведь он в милиции. Он ведь здесь ничего позволить не может. Наконец все ушли. Он меня зовет, зайти к нему туда в комнату. Опять приставать будет? Делать нечего, вхожу. Говорит: "Вы меня извините, что я тогда такой дурак пьяный был. Я вас оскорбил, конечно, вы уж меня извините, но дело вот какое. Я уже ничем вам помочь не могу, вас уже ищут, розыски на вас пришли, уже спрашивают про вас. Какая-то бумага из Москвы прибыла. Так что я вас предупреждаю, вы лучше уезжайте, может, спрячетесь где-нибудь".

А где я спрячусь? Был у меня еще один человек, который просил меня уехать с ним. Это был главный технолог Мурадов: "Поедем со мной в горы, мы зарегистрируемся, ты будешь на моей фамилии, и ни один человек тебя там не найдет". Я все отказывалась. Он придет к нам, бывало, и говорит: "Вот сейчас конец рабочего дня, поедем вместе, я тебя домой отвезу". Я говорю: "Да нет, что вы. Ни за что!" Чтобы я перед всеми на его бричку села? Он - главный инженер, а я - кто? "Нет, езжайте, - говорю, - я сама дойду". - "Ну, тогда, - говорит, - я отпущу их, а вас пешком провожу".

И тут я ему рассказала. Он говорит: "Уедем, уедем обязательно. Вот я возьму расчет". Он вообще уж хотел уехать отсюда. Ему тут надоело, к себе - в Осетию . Но ведь он - управляющий. (Видимо, временно исполнял обязанности. - Г. П.) Сразу так не уволишься. И вот как-то конец рабочего дня, я сижу над своими бумагами, кассирша приехала, зарплату дали, а то три месяца уже не давали. Вот она разложила бумаги и говорит: "Сейчас вот, я все посчитаю, разберусь и тебе, Оля, первой выдам". И управляющий, этот осетин, зашел, разговариваем, бричка его во дворе стоит. Вдруг говорят: "Оля, тебя в соседнюю комнату зовут". Там другое отделение наше было. Ну, часто звали. Я говорю: "Как идти, с бумагами?" - "Не знаем", - говорят. Я вошла, а там уже трое ждут. И всё. Как железный занавес опустился. И все кончилось".

" Мурадов , главный технолог сырдарьинского молмаслопрома, балкарец. Он был членом Учредительного собрания, и когда он услышал, что всех членов собрания понемногу подбирают, арестовывают, он уехал в Казахстан. И много лет уже здесь работал. В Нальчике у него были сестры, и было много родных там. Брат был директором совхоза под Нальчиком. Нет, он не занимался политикой, нет, беспартийный, просто для своих мест он был интеллигентный человек. Имел высшее образование, хорошо говорил по- русски. И когда были выборы, его выбрали в Учредительное собрание .

- Он действительно был интеллигентным? (Реплика Джаны Юрьевны).

- Да, очень интеллигентным.

- Ну, а что он тебе не нравился?

- Нравился, но Вадим Павлович нравился больше. Сказать по правде, я играла тогда на два фронта, где выйдет. Но ведь бывает и не в таком положении женщина играет на два, а то еще и больше фронтов. Я не была уверена, что Вадиму Павловичу удастся прописать меня в Алма-Ате. Я уже знала, что это трудно.

- А чего же он ждал? Пока ты получишь чистый паспорт? Ты ему сказала, что уже пришел розыск?

- Сказала. Но он сказал, все равно мы уедем в мои края, брат - директор винсовхоза под Нальчиком, мы там зарегистрируемся. Ты будешь Мурадова, никто тебя не разыщет. Он написал письмо сестрам.

"Дорогие сестры, вы знаете, что я дал обет никогда не жениться и держал его 20 лет, а сейчас я встретил женщину, очень интеллигентную, которую полюбил, и хочу на ней жениться". У него невеста умерла перед свадьбой. Сестры прислали ответ. Он мне его показывал, что рады и счастливы. Пусть он скорее со мной приезжает. "Вот видишь, - говорил он - они тебя будут любить". Надо было уволиться. Это тоже не просто. Где они найдут другого такого специалиста? Даже после моего ареста, как говорят, он увольнялся еще две недели. Наверное, надо было ждать ответа из министерства. Подумать, такая судьба! Одна невеста умерла перед свадьбой, другую арестовали. Потом наши сотрудницы Вера и Тамара... рассказали, что было в тот день. Было много народу за получкой, ее не давали три месяца. Все говорили, что Ольгу Григорьевну арестовали.

Мурадов пришел, услышал, побледнел ужасно. А через две недели уволился и уехал.

- А если бы успели уехать? Оля промолчала.

"Ну, что Бог ни делает, все к лучшему. Что ж связывать свою судьбу с чужим человеком?"

Ссылки:
1. Шатуновская: разрыв с изменившим мужем
2. ШАТУНОВСКАЯ О.Г.: С ТОГО СВЕТА И СНОВА ВО МГЛУ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»