Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Действия интервентов на Севере

Англичане во главе с генералом Пулем высадились в Мурманске , приветливо встреченные изменниками-председателем краевого Совета Юрьевым , генералом Звегинцевым и старшим лейтенантом Веселаго . Спустившись из Мурманска по железной дороге к югу, англичане заняли Кандалакшу , Сороку и Кемь . В Кеми они разогнали Кемьский Совет, расстреляв главных его членов. К этому времени весь советский Север уже был наводнен английскими и американскими агентами, привлеченными его природными богатствами: лесом, нефтью, медью, а также хлебом из Западной Сибири. Американский посол Френсис , английский поверенный в делах Линдлей и французский посол Нуланс , приехав при попустительстве Троцкого из Петрограда через Вологду в Архангельск, чувствовали себя здесь полными хозяевами. На всем побережье уже было много английских факторий по вывозу леса, особенно в устье Онеги. Летом англичане и американцы заняли и город Онегу .

25 июня 1918 года Ленин категорически указал: "принять все меры к тому, чтобы вторгающиеся на советскую территорию наемники капитала встретили решительный отпор. Всякое содействие, прямое или косвенное, вторгающимся насильникам должно рассматриваться, как государственная измена, и караться по законам военного времени". Еще яснее было второе предостережение Ленина Юрьеву: "Если вам до сих пор не угодно понять советской политики, равно враждебной и англичанам и немцам, то пеняйте на себя! С англичанами мы будем воевать, если они будут продолжать свою политику грабежа".

Якобы для улаживания вопроса с Юрьевым к нему от Троцкого был прислан "чрезвычайный комиссар" Нацаренус . При нем 8 июля Юрьев заключил договор с Пулем , высадившим 8-тысячный десант англичан (против 4 тысяч войск на всем Севере!). К началу интервенции политическое настроение Мурманска - единственного "окна" в Европу - было явно против Брестского мира . Важность переговоров с Пулем заключалась в том, что англичане признали Советскую власть в крае, причем свои действия маскировали "соглашением". В результате этого соглашения с Юрьевым в Мурманске создалась морская база англичан, из которой интервенция перекинулась и на Архангельск. Ближайшими советниками Юрьева (вернее даже, вдохновителями) в этом изменническом деле были генерал Звегинцев и старший лейтенант Веселаго . Ни того, ни другого я не знал, но в Петербурге слышал про гвардейского гусара Звегинцева, большого карьериста; был ли это тот самый Звегинцев, сказать не могу. Присланную на мое имя телеграмму Звегинцева из Мурманска с предложением примкнуть в Архангельске к решению Мурманского совдепа я, конечно, тотчас же передал Кедрову. Что последний с нею сделал, не знаю. С 28 мая Кедров со свойственной ему энергией и решительностью принялся за выполнение возложенных на него задач. Немедленно была прекращена всякая деятельность городской думы, попытавшейся опубликовать обращение к рабочим с призывом ликвидировать Советскую власть и ее представителей. Начата была большая работа по оздоровлению морально-политического настроения среди рабочих 25 лесопильных заводов. Чрезвычайной комиссии по разгрузке Архангельского порта (ЧКОРАП) было объявлено от имени Совнаркома задание немедленно разгрузить артиллерийские склады с военным имуществом и срочно вывезти его в Котлас и на Сухону, невзирая на противодействие находившихся еще в Архангельске иностранных представителей. [ 86 ] Иностранные представители Френсис, Линдлей и Нуланс вместе с Сполайкевичем (серб), Торетто (итальянец) и Марумо (японец) стремились противодействовать этим мероприятиям, подкупая население продовольствием и отклоняя предложения переехать в Москву под предлогом большей безопасности на Севере от немцев. Лишь около половины июля, после ликвидации восстания в Ярославле, удалось выпроводить их из Архангельска. Около середины июня состоялось секретное совещание в исполкоме, по решению которого народный комиссар М. С. Кедров своим приказом от 22 июня 1918 года *134 ввел в районе всего Архангельского порта, города и его окрестностей военное положение; назначил меня временно командующим сухопутными и морскими силами в этом районе (с политическим комиссаром при мне от местного исполкома тов. Куликовым ), возложив временное командование флотилией Северного Ледовитого океана на начальника военно- морского отдела Селедфлота. Одновременно тем же приказом мне было предложено принять все меры к приведению сухопутных сил в боевую готовность, а командующему морскими силами - привести в такую же готовность флот и береговые батареи. На меня же возлагалась ответственность за эвакуацию взрывчатых веществ из складов и за взрыв последних (если не удастся эвакуировать их до десанта интервентов). Непосредственным исполнителем и эвакуации и взрыва был назначен артиллерист Костевич , мой давний знакомый. Разговаривая с Костевичем о возможностях взрыва огромных запасов взрывчатых веществ, я узнал "утешительное" мнение этого компетентного специалиста: то ли не останется на земле и следов от города и порта, то ли не будет и самой земли под ними, поглощенной морем от действия взрыва. Этим мнением Костевича я счел себя обязанным поделиться с женой. К моему крайнему удивлению, она отнеслась к сообщению довольно безучастно. Я нашел ее поведение единственно правильным: что же иначе оставалось делать?! Не удивительно, что сам Костевич, как автор высказанной гипотезы о перспективах взрыва, постарался не проверять ее на практике и развил такую изумительную энергию по вывозу снарядов и взрывчатых веществ в Котлас по Двине и на Сухону по железной дороге, что Кедров выхлопотал ему в награду 3 тысячи рублей. Зато у меня появилась другая гипотеза: не тем ли надо объяснить значительный разрыв по времени между восстанием в Ярославле и десантом интервентов в Архангельске (намечавшихся одновременно), что "союзники", зная о задаче, возложенной на меня и Костевича, не захотели испытать на себе последствий возможного взрыва. Слишком хорошо они были осведомлены обо всем, что делалось в Архангельске, причем, вероятно, через того же Костевича , перешедшего на сторону интервентов после их десанта.

Большая и весьма положительная роль в укреплении советского строя на Севере принадлежала М. С. Кедрову . Если говорить коротко, Кедров в кратчайший срок и на моих, что называется, глазах освободил советские, партийные и общественные организации от засилия неблагонадежных элементов; укрепил морально- политическое состояние в многочисленных рабочих организациях, на заводах и фабриках; руководил ликвидацией ряда восстаний; разогнал контрреволюционные организации в Вологде и в тыловых районах Севера; пресек ряд измен во всех областях политической, партийной, военной и общественной деятельности. Решительными мерами Кедров сохранил для Советской власти огромные материальные ценности, сосредоточенные во время империалистической войны в Мурманске и Архангельске; упорядочил финансовую систему Северного края; подготовил к обороне Архангельск и Архангельскую губернию, обеспечив фланги обороны на востоке и на западе. (Не его вина, если для непосредственной защиты Архангельска и Мурманска из центра были присланы исполнители, оказавшиеся врагами народа.)

фото М. С. Кедров Много сделал Кедров и для укрепления военного аппарата вновь создаваемой регулярной армии, установил крепкую связь его с местными организациями. Он непосредственно руководил начальными военными действиями, задержав продвижение интервентов, занявших Архангельск, на Вологду вдоль железной дороги и Северной Двины. Что касается лично меня, то я навсегда сохранил глубокое искреннее уважение к этому человеку, явившемуся моим первым наставником в трудных условиях организационной работы в Беломорском военном округе, а затем и в 6-й армии. Ему я обязан многочисленными советами по обороне Северного края от интервентов и белогвардейцев. Не могу также забыть, как горячо он одобрял впоследствии, уже в Москве, мое желание подать заявление о вступлении в партию. Душевную прямоту Кедрова хорошо характеризует следующий его разговор со мной. Я как-то раз откровенно передал ему циркулировавшие в городе слухи о его зверствах и в связи с этим вспомнил известные слова знаменитого кардинала Ришелье: "У меня, - говорил Ришелье перед смертью, - личных врагов нет, так как все, кого я преследовал и карал, были врагами государства, а не моими". На это Кедров со своей обычной горячностью возразил, что считает слова Ришелье или крайним лицемерием, или крайним политическим невежеством. "Настоящий советский гражданин не может так противопоставлять личные интересы государственным: враги советского народа являются и моими личными врагами", - сказал он.

Ссылки:
1. САМОЙЛО А.А.: АРМИЯ ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА СЕВЕРЕ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»