Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Сегодня принято считать, что конвой PQ-17 был расформирован преждевременно

Сегодня принято считать, что конвой был расформирован преждевременно. Почему адмирал Паунд действовал столь стремительно на основании более чем скудной разведывательной информации, до сих пор остается загадкой. Он не стал ждать новой информации о передвижениях "Тирпица", хотя при этом было ясно, что разрозненные торговые суда станут легкой добычей самолетов и подводных лодок. Расформирование конвоя должно было привести к тяжелым потерям. Почему тогда Паунд решил подвергнуть их смертельной опасности прежде, чем подтвердилось наличие реальной опасности со стороны надводных кораблей? Как прекрасно знают все военные, разведка может принести огромную пользу при ведении операций, но никогда не становится решающим фактором. И уж точно не является таким при наличии сомнений. Здесь полезно упомянуть имя вице-адмирала сэра Нормана Деннинга , одного из создателей службы морской разведки. В августе 1965 года газета "Санди Телеграф" заявила: "Именно Деннинг создал методику опознания немецких рейдеров, отправленных в различные районы земного шара, и слежения за ними. Эта методика помогла уничтожить большинство из них, в том числе "Графа Шпее" . Если бы прислушались к его советам, катастрофический приказ сэра Дадли Паунда конвою PQ-17 - рассеяться из-за угрозы атаки надводных кораблей - никогда не был бы отдан". Но приказ был отдан, он вызвал цепную реакцию, остановить которую уже было невозможно. Все корабли действовали согласно приказу, а корабли эскорта - в соответствии с обычной практикой. Одной из самых примечательных деталей, выяснившихся во время работы над этой книгой, стали глубокие переживания моряков, служивших в тот момент на эсминцах сопровождения. Это глубоко укоренившееся чувство стало еще глубже после того, как отпали поспешные обвинения в трусости и измене. Оставив конвой, как они сделали, они поступили против собственных желаний. Они всей душой стремились защищать торговые суда. Когда они повернули, чтобы встретиться с неприятелем, который находится рядом за горизонтом, они были убеждены, что поступили правильно. В тот момент, когда им стала известна истина, они пришли в ужас. Офицеры, встречавшиеся с автором в период работы над книгой, предлагали бортовые журналы своих кораблей, в которых были описаны их последующие действия и бои. В этом они видели хоть какое-то оправдание своего поступка в тот черный день. Капитан 2 ранга Брум четко выразил свои ощущения, которые разделяли все моряки его флотилии, когда стало ясно, что вражеские корабли так и не появятся. "Быстро увеличивающееся расстояние от конвоя начало вызвать у нас неприятные сомнения. Действительно ли мы правильно оценили ситуацию? Все ли идет по плану? Очень скоро сознание пронзила ледяная игла, гораздо более холодная, чем все льды Арктики вместе взятые. Мы израсходовали столько топлива, что уже не можем вернуться к конвою. Сомнения, сначала смутные и неопределенные, в один момент стали четкими. Я до конца жизни не забуду минуту, когда начали поступать радиограммы транспортов, атакованных подводными лодками и самолетами. Произошло что-то совершенно неправильное. Вера, которая до сих пор нас поддерживала, мгновенно рассыпалась. Я радировал адмиралу, что готов и могу вернуться. Но было уже слишком поздно". Когда стали известны подробности разгрома PQ-17, люди, совершенно не связанные с конвоем, затеяли несколько независимых "расследований". Автор полностью готов подписаться под резкой отповедью командира эскорта. "После катастрофы начались обвинения и критика. Причем большинство наших обвинителей старалось отмыть высшее командование. Историки, вольно или невольно, продолжают подливать масла в огонь, но раз я остаюсь одной из центральных фигур проблемы, я должен сказать, что никогда не видел в происшедшем ничего сомнительного и спорного. PQ-17 вполне мог оказаться очередным ничем не замечательным конвоем, который прибыл к цели без особых приключений, если бы не эти радиограммы Адмиралтейства. Приказ, отданный в последней из них, следовало или выполнить, или забыть. К моему величайшему сожалению, я его выполнил. Поступив так, я дал начало цепочке событий, которые, как согласился адмирал Тови, были совершенно неизбежны, учитывая обычную практику флота. 11 судов добрались до Архангельска. Какими были бы результаты, если бы конвой не был расформирован, не скажет никто. Но с учетом того, что "Тирпиц" в тот момент считался "священной коровой", итог вряд ли мог быть хуже. Поэтому ответственность за все происшедшее должна лежать на том человеке, который отдал этот приказ, и на его советниках". То же самое мнение выразил офицер, служивший на эсминце "Оффа", входившем во флотилию "Кеппела" . Лейтенант У. Д. О'Брайен (ныне вице- адмирал и командующий Дальневосточным флотом) вспоминал, что командир "Оффы" был очень близок к тому, чтобы повернуть назад на соединение с конвоем. Но сегодня адмирал О'Брайен говорит: "Я никогда не мог праздновать со своими американскими друзьями День независимости, потому что 4 июля для меня остается в моей памяти самым горьким днем. Мне жаль погибших моряков PQ-17. Это один из самых позорных эпизодов в истории Королевского Флота, когда военные корабли бросили транспорты на произвол судьбы. Попросту говоря, мы забыли свой долг. Для меня история PQ-17 стала классическим уроком, хотя в целом это далеко не новый урок. Любая военная операция оказывается в опасности, когда верховная власть - в данном случае Адмиралтейство - берет на себя руководство тактическими действиями кораблей через голову командиров на месте событий. В случае с PQ-17 эта ошибка была усугублена тем, что Адмиралтейство не передало имеющуюся у него информацию этим командирам. Оно даже не объяснило причины, которые привели к отправке 3 драматических радиограмм. Я уверен, и всегда был уверен, что эти три радиограммы были ошибочными по замыслу и по существу. За планирование и проведение операции отвечал главнокомандующий Флотом Метрополии . Адмирал Гамильтон , имевший в своем распоряжении сильную крейсерскую эскадру, отвечал за защиту конвоя от атаки надводных кораблей. Капитан 2 ранга Брум отвечал за непосредственное прикрытие конвоя. Самым верным способом действий было передать этим командирам всю имеющуюся разведывательную информацию и оставить им принятие тактических решений. Их полностью лишили этого права и поставили в унизительное положение, вынудив бросить конвой. При этом они не имели информации, является ли оправданной столь ужасная жертва. Я не думаю, что сделал такой серьезный вывод исключительно задним числом. Не может быть никаких сомнений, какой будет судьба торговых судов, оставшихся в одиночестве в совершенно тихом море в условиях бесконечного полярного дня. Этот приказ полностью противоречил основному постулату, который я твердо помнил: самой лучшей формой защиты против любых атак, воздушных, подводных и надводных, является сохранение строя конвоем. Его следует распускать только в случае реальной атаки превосходящих надводных сил".

Точно такие же ощущения испытывали моряки крейсерского соединения. На борту крейсера "Уичита" находился лейтенант Дуглас Фэрбенкс, который служил в штабе контр-адмирала Роберта К. Гиффена на "Вашингтоне". Его временно перевели на крейсер в качестве наблюдателя. Фэрбенкс так описывает впечатления моряков после отхода крейсеров и расформирования конвоя: "Первой реакцией был настоящий шок. Мы все чувствовали, что при передаче радиограммы допущена ошибка". Американцы высказывались особенно резко. Они проклинали англичан, так как полагали, что те удирают, не желая вступать в бой, в котором у нас были все шансы. Мы возмущались тем, что беззащитные торговые суда были оставлены ползти на скорости 9 или 10 узлов по ледяному морю, в котором человек может продержаться всего несколько минут. Два пилота "Уичиты" уже погибли до того, как мы успели выудить их из воды. Наш гнев еще больше усилило философское спокойствие, с которым торговые суда восприняли приказ и проводили нас. Лишь потом стало ясно, что битва в скором времени не начнется, и мы направились в Скапа Флоу. Там мы смогли встретиться с экипажами британских крейсеров, и выяснилось, что они негодуют ничуть не меньше нас. Я вспоминаю обмен сигналами между "Лондоном" и "Уичитой", во время которого нас проинформировали, что немцы объявили о нашем потоплении и поэтому мы должны быть кораблем-призраком. На это командир "Уичиты" капитан 1 ранга Хилл ответил: "Мы так замерзли, что не можем говорить. Но чувства могут обманывать, ведь мы весь день старались удержаться у вас в кильватере". В офицерской столовой в Скапа после изрядного количества пива начались взаимные обвинения и было произнесено немало резких слов. В конце концов, все сошлись на том, что прокляли Адмиралтейство за его неспособность оценить тактическую ситуацию, глядя на коллекцию флажков на карте. Все происшедшее считалось позорным поражением и следствием грубейших ошибок". Злая ирония событий заключается в том, что "Тирпиц" вышел в море только через 15 часов после того, как Паунд отдал приказ расформировать конвой. Позднее стало известно, что в случае обнаружения тяжелых кораблей союзников он вообще не покинул бы гавань. Забота Адмиралтейства о своих линкорах не шла ни в какое сравнение с желанием Гитлера сохранить в целости свои оставшиеся линкоры. Он так боялся за них, что отдал своим адмиралам строжайший приказ не вступать в бой даже с равными силами. Немецкие корабли могли атаковать, только имея решающее превосходство. Если бы союзники знали об этом, они построили бы свою морскую стратегию совершенно иначе. Сейчас нам все досконально известно о планах немцев.

Предполагалась совместная атака конвоя авиацией, подводными лодками и кораблями, которая была названа операцией "Rosselsprung" - "Ход конем". "Тирпиц", "Хиппер", "Лютцов" и "Шеер" вместе с 10 эсминцами должны были атаковать конвой, уничтожив по ходу дела корабли сопровождения. Но только в том случае, если не вмешается британский линейный флот! Надводным кораблям должны были помогать подводные лодки и отборные эскадрильи, специально переброшенные из Сицилии в Норвегию. Однако "Лютцов" сел на мель при выходе из гавани, а 3 эсминца налетели на подводный камень и повредили винты. "Тирпиц" , "Хиппер" , "Шеер" и оставшиеся эсминцы покинули Альтен-фиорд лишь в полдень 5 июля. Но даже после того, как противник узнал об отходе крейсеров Гамильтона, немецкие тяжелые корабли отважились лишь на короткую вылазку и бежали назад, опасаясь столкновения с британским линейным флотом или самолетами "Викториеса" . Угроза со стороны "Викториеса" постоянно давила на Гитлера, именно поэтому он так медлил с разрешением на выход "Тирпица". Кроме того, немецкие самолеты-разведчики приняли "Лондон" и "Норфолк" за авианосцы. Поздно вечером 5 июля, когда четко обрисовался успех действий самолетов и подводных лодок, "Тирпиц" был отозван. В 21.30 немецкий линкор повернул обратно. Два торпедных попадания, о которых объявила "Красная Звезда", не существовали в действительности и никак не повлияли на отход линкора. Споры относительно действий различных командиров продолжали бушевать в кают-компаниях еще очень долго. Но всегда в них присутствовало огромное количество "если". Если бы конвой не был преждевременно расформирован, что произошло бы тогда" Англичане были твердо убеждены, что линейный флот адмирала Тови может сражаться с немцами, только если тех не будет поддерживать базовая авиация. Потеря "Принс оф Уэлса" и "Рипалса" показала, что умелые и решительные пилоты могут потопить линкор, поэтому Адмиралтейство считало глупостью рисковать своими линкорами, если противник имеет в качестве поддержки несколько сот базовых самолетов, не говоря уже о подводных лодках. Если бы только "Тирпиц", следуя на запад, вышел за пределы радиуса действия базовых самолетов, это позволило бы англичанам получить преимущество в два линкора против одного. Адмирал Тови предложил два варианта. Сначала он хотел отправить конвой двумя группами с некоторым интервалом. Затем он предложил временно повернуть конвой на запад, чтобы завлечь противника в этот район. Однако оба предложения были отвергнуты Адмиралтейством, как имеющие серьезные недостатки. В первом случае противник мог атаковать каждую половину конвоя. Во втором конвою пришлось бы дважды пройти через крайне опасную зону. Немцы, которые имели целью помешать доставке грузов в Россию, вряд ли последовали бы за конвоем на запад, прямо в пасть британского флота. Ведь они точно знали, что британские линкоры находятся где-то поблизости. Вместо этого они могли просто подождать, пока конвой снова вернется в Баренцево море. Главной заботой адмирала Паунда в случае выхода "Тирпица" в море было спасение военных кораблей. Он сознательно жертвовал торговыми судами. Авторы не считают себя крупными стратегами, но факты " вещь упрямая. Трудно сказать, как сложилась бы судьба конвоя, если бы он был расформирован позднее, когда атака действительно стала бы неизбежной. Но 5 июля конвой находился бы гораздо ближе к русским портам и Новой Земле. И была еще одна проблема, на которую указывали все моряки кораблей эскорта, помогавшие авторам в работе над книгой. Предположим, что конвой PQ-17 следует дальше как единое целое. Но если немцы проведут еще одну такую же серию воздушных налетов, как в День независимости, на многих кораблях кончатся боеприпасы. В результате торговые суда все равно останутся без защиты. Сейчас кажется не слишком вероятным, чтобы немцы сумели повторить такой удар, но? В любом случае, когда эскортные корабли прибыли в Архангельск, выяснилось, что некоторые и без того расстреляли свой боезапас до последнего снаряда. Если бы удирающие корабли столкнулись с любым из "вражеских кораблей", о которых неоднократно предупреждали по радио, события могли принять иной оборот. Эти таинственные радиограммы, часть которых принял и "Лорд Остин", так и остались загадкой. Ни один из "военных кораблей" так и не был замечен, лишь напомним, что однажды "Остин" прошел точно через то место, где якобы находилась вражеская эскадра. Однако все эти второстепенные вопросы не должны отвлекать нас от главного. Конвой был расформирован преждевременно, и это было сделано через головы командиров в море. Это доказано безоговорочно, и вопрос лишь в том, насколько глубоко желает очередной автор закопать виновника. Второй серьезной претензией является идиотская попытка Адмиралтейства столько лет хранить эти события в тайне. Ошибки были признаны слишком поздно, чтобы исправить нанесенный ими ущерб, к тому же они не были широко обнародованы. Уцелевшие моряки, их семьи и близкие, множество других людей были неприятно поражены этой завесой таинственности. Они задавали авторам книги все те же грустные вопросы. Что произошло в действительности? И почему? Почему?

Особенно много публикаций появилось в Америке. Моряки конвоя с грустью видели, что ведутся споры о каких-то высоких материях, а историю их потопленных судов никто не желает вспоминать, ограничиваясь сухой статистикой. Они с удивлением слушали бредни о кораблях "продирающихся сквозь шторма и метели в полном мраке". Это в разгар арктического лета! Все эти россказни не имели ничего общего с реальностью и были бы просто смешны, если бы не были оскорбительны для моряков. Ведь эти истории, вдобавок, расписывали подвиги противника. Противник пышно отпраздновал "победу" над беззащитными торговыми судами, но это вызывало лишь усмешки тех, кто служил на этих транспортах. Один из моряков, дважды оказавшийся на торпедированном судне, сказал: "Они торопились избавиться от бомб и торпед, чтобы сфотографировать нас, а потом мчались домой, чтобы сфотографироваться самим при получении наград!" В каком-то смысле это было именно так. Ни на одно из морских сражений не было потрачено столько фото - и кинопленки. Все съемки велись противником и должны были служить пропагандистским целям. Надо признать, что здесь эти снимки принесли богатые дивиденды. Но спустя много лет они вызывают лишь усмешку. Попытки противника выдать свои достижения за нечто потрясающее и героическое граничат с откровенной глупостью. Доказательств этому очень много. 4 подводные лодки гонятся за единственным плохо вооруженным транспортом. Одиночное судно в течение нескольких часов отбивает атаки подводных лодок и самолетов. Самолеты сбрасывают фантастическое количество бомб и прилагают колоссальные усилия, чтобы добиться хоть одного прямого попадания. Все это прямо указывает на отсутствие смелости и умения. Лишь атака торпедоносцев в День независимости выглядела иначе. Но даже там можно признать несомненную отвагу одного лишь командира эскадрильи. Остальные пилоты действовали иначе. Когда "Лайф" опубликовал статью об "Уэйнрайте" , в ней было написано: "Американцы с интересом следили, как немецкие торпедоносцы выходят в атаку. Лишь командир фашистской эскадрильи прорвался сквозь заградительный огонь и заслужил восхищение своих противников. Остальные немецкие пилоты предпочли отвернуть и удрать, сбросив торпеды наобум. Это ничуть не напоминало действия американских и японских пилотов на Тихом океане. Судя по всему, за 2,5 года войны немцы подрастеряли свою решительность". Когда остатки конвоя по пути из пролива Маточкин Шар в Белое море подверглись 7- часовой атаке немецких бомбардировщиков, ее результаты были для противника настоящим разочарованием. Под огромным количеством бомб погибли всего 2 судна, причем они были потоплены эскортными кораблями, потеряв ход от близких разрывов. Такая отвратительная меткость была характерна для вражеских бомбардировщиков. Их полная неспособность поразить даже почти беззащитное торговое судно подтверждалась раз за разом. Если говорить о подводных лодках, то до расформирования конвоя они не потопили ни одного судна и вообще не смогли прорвать охранение. Даже во время атаки торпедоносцев, когда наши корабли были предельно заняты, подводные лодки не решились атаковать. Все корабли, потопленные лодками, были беззащитными транспортами, не имевшими асдика, и то подчас требовались 3 подводные лодки, чтобы потопить 1 транспорт. Не удивительно, что моряки союзников посмеивались, глядя на фотографии немецких подводников, получающих награды. Плохие результаты, показанные немецкими самолетами и подводными лодками, являются серьезным возражением на утверждения Адмиралтейства, что оно не хочет рисковать тяжелыми кораблями к востоку от острова Медвежий. По мнению многих английских и американских офицеров, "Вашингтон" и "Дьюк оф Йорк" без большого труда справились бы с "Тирпицем" , если бы он попытался атаковать конвой. Из этой книги становится совершенно ясно, что после расформирования конвоя PQ-17 не должен был уцелеть ни один транспорт. Если бы противник придерживался первоначального плана, а его подводные лодки, самолеты и надводные корабли действвали более агрессивно, PQ-17 действительно был бы полностью уничтожен, как и предсказывал лорд Хау-Хау . Лорд Паунд имел все основания заявить, что если бы в его распоряжении находились те силы, которыми располагал противник, и находись он на месте Деница , то полностью воспрепятствовал бы проводке арктических конвоев. Финалом этой истории является обратный конвой , который подвергся более решительной атаке немецких подводных лодок. При этом были потоплены 2 американских транспорта, а также головное британское судно, танкер, тральщик и эсминец. 6 погибших кораблей при том, что количество кораблей эскорта вдвое превышало количество транспортов. Относительно конвоя QP-14 адмирал О'Брайен сказал: "Я всегда имел одну большую претензию к этой операции, как PQ-18, так и QP-14. Они использовали специальное построение кораблей охранения, и этот ордер оставался неизменным с начала операции PQ-18 до конца операции QP-14. Но я полагаю, что этот ордер больше подходил для флота, чем для конвоя, то есть для соединения, имеющего скорость выше, чем 8 узлов. Я не утверждаю, что это совершенно верно. Но совершенно верно другое. Если соединение находится под постоянным наблюдением противника (как оно и было), следует использовать более гибкую систему прикрытия. Вероятно, следовало время от времени менять ордер. Это не было сделано. И если проанализировать атаки подводных лодок, то станет понятно, что немцы отработали способ проникновения внутрь завесы и использовали его постоянно. Мы сами помогали противнику. О чем еще может мечтать командир подводной лодки, как не о том, что корабли эскорта будут сохранять один и тот же ордер несколько дней подряд? Я помню, что с жалостью смотрел на транспорты в хвосте конвоя. Мне казалось, что они неизбежно станут жертвами следующих атак, проведенных с этих курсовых углов. И это действительно происходило". По прошествии многих лет, оглядываясь назад, не можешь отделаться от впечатления, что PQ-17 был обречен с самого начала, и самые дурные предчувствия оправдались в полной мере. Однако легко заметить, что случилось несколько маленьких чудес, самым замечательным из которых были удивительно малые потери в людях . Но в любом случае это был провал. Остатки огромного конвоя союзников, который должен был спасти Сталинград , доставили лишь ничтожное количество грузов. Однако русские, несмотря на эту неудачу и слишком долгое ожидание следующего конвоя, не надломились. Они не только сумели выдержать, но и погнали противника назад. Обстоятельства сложились в нашу пользу, но это была последняя ухмылка судьбы вслед PQ-17.

Совершенно иначе обстояли дела с конвоем PQ-18 . Его сопровождал эскортный авианосец, в состав эскорта был включен крейсер и большое количество эсминцев. Эта операция описана достаточно подробно много раз. С этого момента все конвои имели столь необходимое воздушное прикрытие. Так, может, гибель PQ-17 была не напрасна?

Ссылки:
1. Кто виноват в трагедии конвоя PQ-17?

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»