Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Совещание Высшего афганского руководтва в Джелалабаде

Летний театр Джелалабада, тщательно охраняемый командос и десантниками, утопал в розах. Сюда съехались руководители Министерства обороны, командиры корпусов и дивизий, все губернаторы провинций, вожди десятков племен, в основном белуджей, муллы, и, - о, Аллах мой! - десятки представительниц женского движения Афганистана. Военные - в форме, губернаторы - в европейском платье, как правило, при галстуках, вожди и муллы - в национальных одеждах с чалмой, а эмансипированные афганки, все как одна (по образцу Анахиты Ротебзак) в строгих английского покроя костюмах, при красивых прическах и в меру подкрашенные. Сколь важным в этой стране считалось женское движение , было видно уже из того, что передние три-четыре ряда в летнем театре занимали женщины. Правда, в первом ряду сидели секретари ЦК НДПА Нур с Зераем. Там же я заметил и третью, любимую жену Кештманда - узбечку Карину . Сам Председатель Правительства остался в Кабуле - "на хозяйстве". В президиуме - сам Верховный Главнокомандующий, в униформе, без знаков различия, министр обороны в форме генерал-майора, Анахита в сером костюме и министр национальностей и племен Сулейман Лоэк в костюме, при галстуке. Он-то и открыл коротким вступлением совещание, объявив, как требовал этикет, что оно проводится под руководством Генерального секретаря ЦК НДПА, председателя Реввоенсовета страны и Верховного Главнокомандующего ВС ДРА товарища Бабрака Кармаля. Буря аплодисментов. Все встали и, повернувшись лицом к востоку, подняв ладони к лицу и вверх, помолились, испросив у Аллаха помощи и сил для победы над ненавистным врагом. Чужая страна, чужой говор, чужие лица, чужая молитва - и я в роли "друга и брата" с огромной вооруженной силой, слушаю обращение к Аллаху с мольбой покарать ненавистного врага!.. Конечно, мы полагали, что не о нас идет речь как о "неверных". Но сколь двусмысленной, сколь унизительной кажется мне теперь эта роль в оккупированной нами стране: сидеть среди "друзей" и слушать про "врагов", которые на твой-то собственный взгляд были мятежными моджахедами - а вот на взгляд сидящих в театре людей?..

С Черемных, Самойленко и Костиным мы стояли в стороне, стараясь раствориться и не мешать этому представлению. Мы понимали важность происходящего и подспудно в каждом из нас, наверное, шевелилось волнение от запрятанного в глубине чувства, что мы здесь - среди этих людей другой веры, другой идеологии, другого образа жизни, людей, чьи желания и чаяния были от нас тщательно скрыты, - что мы здесь вряд ли друзья, братья, скорее - чужие. Пожалуй, впервые я почувствовал себя в этой стране тоже чужим и ненужным ей. Хотя те, с кем я работал, служил, воевал, своими действиями убеждали меня в обратном, доказывая мою и свою, и всех нас исключительную важность.

Четвертый час идет совещание. Уже выступили губернаторы Кандагара и Хоста, муллы из Герата, из Мазари-Шарифа, Бадахшана, министр обороны, Карина Кештманд, пятеро вождей племен. Репортеры, приехавшие из Кабула, снимают, фотографируют, записывают. Охрана бдит, агентура - действует. Всем работы хватает! Халиль Ула ? Я поверил ему, и он не обманул меня. Честный мусульманин, ценный человек! Наконец Лоэк объявил выступление Бабрака. Снова буря аплодисментов. И снова - молитва. Гипнотический ритуал! Бабрак заговорил, красиво и в меру жестикулируя, убежденный и уверенный в правоте того, что делается в стране с согласия Аллаха. Народ Афганистана будет счастлив. "Да поможет нам Аллах, - закончил переводить Костин. И снова шквал аплодисментов, и снова молитва.

Действительно, в том момент я верил, что победа была близка. Все это собрание, казалось, служило тому подтверждением. Но какое-то гаденькое чувство сродни сомнению, закрадывалось все же в мою душу, и я старался гнать его прочь. Нет-нет! Мы здесь не чужие, мы здесь нужны - для победы этих людей, для победы Апрельской революции, для их счастья. И мы - победим! Расходились чинно. Бабрак со многими целовался, щека к щеке, кому-то удавалось поцеловать ему руку. Восторг, трепет, обожествление. А рядом с ним гордая и величественная Анахита, военачальники, вожди. Все возбужденные, довольные происходящим? Немногие знали, в каком положении находился их вождь еще несколько дней назад, немногие ведали, как русский генерал приказал Бабраку отставить запой. Ну, слава Богу и Аллаху, конец - всему делу венец. Можно было и дальше работать, воевать, побеждать. Побеждать! Каждый день такой победы здесь в Афганистане уносил из жизни 8-10 воинов моей родной армии. Еще 20-25 попадали в госпитали ранеными и изувеченными, на всю жизнь оставаясь инвалидами. А 15-17 солдат, сержантов и даже офицеров заболевали гепатитом. Мне было также известно, что каждый день войны обходился моей стране в полтора - два миллиона рублей. 29 декабря мне совместно с министром обороны предстояло провести совещание по итогам 1980 года и наметить стратегию и тактику вооруженной борьбы с мятежниками на ближайшие месяцы. В сентябре-декабре мы полностью владели инициативой, нанесли серьезные поражения группировкам моджахедов во всех провинциях и освободили около ста уездов и волостей. Эти успехи необходимо было закрепить. Мы понимали, что зимние месяцы приведут и к определенному спаду активности той и другой стороны, а, следовательно, и к выработке ими новых решений на зимний и весенний период.

Вот свои - то есть наши и ВС ДРА - задачи и предстояло обсудить в тот день. Однако мне с самого утра сильно досаждала боль. Ко мне на виллу прибыл Геннадий Иванович Кудинов , полковник медицинской службы, начальник всей медицины Управления ГВС, и старший советник начальника Центрального военно-медицинского управления афганской армии. Пошептавшись с Анной Васильевной, он решил положить меня в госпиталь на операцию. По его мнению это следовало сделать уже несколькими днями раньше. Геннадий Иванович настаивал: незамедлительно, сегодня же лечь в госпиталь. Анна Васильевна тем более этого требовала от меня. Я пообещал подчиниться, но только через несколько часов. Кудинов сделал мне обезболивающий укол, и я, как обычно, примерно в начале девятого выехал в Генеральный штаб. На совещание были приглашены командиры, начальники политотделов, начальники штабов трех армейских корпусов и всех их дивизий, шести отдельных бригад, командиры всех полков, НШ полков и заместители командиров полков по политчасти, руководство министерства обороны, генерального штаба, министры и заместители министра внутренних дел, СГИ, участвовали, разумеется, и многие наши советники разного уровня. Пригласили мы и все политическое и государственное руководство страны. Открывать и вести встречу предстояло министру обороны, генерал- майору Мухамеду Рафи . Важным было не столько содержание докладов, но и сама атмосфера взаимоотношений людей, принадлежавших к двум противоположным и борющимся друг с другом крыльям - хальк и парчам .

А в это время в среднее и высшее руководство, во всяком случае в ряды командиров корпусов, многих дивизий, политическими деятелями Афганистана были внедрены парчамисты, и этот процесс настойчиво продолжался. Тем не менее среди командиров полков, их заместителей по политчасти, среди начальников штабов и командиров дивизий по-прежнему большинство составляли халькисты. Их совместное присутствие в зале призвано было показать примиримость и дружбу в их общей борьбе с врагами Апрельской революции. Для нас это было очень важным, а политически - решающим. Совещание открыл Мухамед Рафи. Он предоставил слово для доклада начальнику генерального штаба ВС ДРА генерал-лейтенанту Бабаджану . Тот говорил минут сорок. Затем выступил начальник главного политического управления, ярый парчамист, генерал-майор Голь Ака . Смысл его выступления сводился к тому, чтобы объединить два разных по идеологии крыла хальк и парчам в единое русло действий, и более активно бороться с душманами. Член ПБ Анахита Ротебзак также выступила с коротким сообщением об указаниях великого - так и было сказано - вождя Апрельской революции Бабрака Кармаля, о максимальном привлечении женского движения для укрепления завоеваний Апрельской революции.

Вот коротко содержание первой части совещания. Потом Бабрак кивнул Нуру и тот взял слово. Говорил о взаимодействии афганских частей с частями 40-й армии и с установленной нами властью на местах. Нур сказал, что желательно бы послушать выступления представителей с мест, их мысли о том, как лучше организовать боевую подготовку, сохранив при этом активность боевых действий на ближайшие месяцы.

Предложил высказаться командиру Первого (Центрального) армейского корпуса. К трибуне вышел полковник Халиль Ула . Он заметил, что чтит традицию - не давать советы высшему руководству государства. Таким образом, он явно давал понять, что определять направление действий, стратегию, тактику и нести ответственность за это - дело сугубо высшего руководства. И быстро закончил: "Да поможет нам Аллах в нашей борьбе с неверными и бандитами".

В результате совещания было решено, что главные усилия на ближайшие месяцы направляются на боевую подготовку. Именно в такое состояние мы переводим 2/3 сухопутных войск, а 1/3 - постоянно держим в активной готовности к борьбе с душманами. Боевой подготовкой занимается и половина авиации и вертолетов, а другая половина находится в постоянной готовности к боевым действиям либо непосредственно их ведет. Генеральному штабу ДРА и Управлению ГВС был дан срок для консультаций с командующим и штабом ТуркВО, с Москвой, чтобы выработать новый план действий. Мы считали, что это совещание в условиях той крайне сложной обстановки прибавило уверенности политическому государственному руководству. Подводя итоги 1980 года, мы констатировали, что страна оставалась в своих границах, государственная власть в центре и в провинциях продолжала действовать. Партия, хотя и двухкрыльного враждующего между собой состава - господствовала в стране, и экономика с нашей, конечно, помощью, не рухнула: страна не голодала, магазины работали. Хотя для нас, военных, не искушенных в экономических законах, казалось странным: денежная единица афгани в сопредельных странах была конвертируемой валютой, а наш советский рубль ни на базаре, ни у духанщика не принимался в расчет. Вместе с тем мы знали, и это обнадеживало, что урожай в 1980 году был собран. Все подтверждало, что народно-демократический Афганистан живет. И я был убежден, что в 1981 году нас ожидают более радужные перспективы. И я был твердо уверен, что до конца 1981 года мы завершим разгром душманских группировок, и создадим условия и хорошие предпосылки для установления народно- демократической власти в подавляющем большинстве уездов и волостей.

Тут надо сказать еще несколько слов вот о чем. Для нас, высших советских военных руководителей не было тайной, что содержание выступлений на этом совещании станет немедленно известно пешаварским вождям. Поэтому отдавая себе отчет в декоративности, театральности и пропагандистской значимости происходившего мы соответственно и относились к вопросу о переводе части наших войск в режим боевой подготовки. Это была тщательно замаскированная дезинформация - метод, уже помогший нам одержать осенние победы, когда мы использовали не только "правило двух карт", но и всячески поддерживали впечатление о единстве военного и партийного руководства (и это тоже озадачивало пешаварских вождей).

Но была у всего этого и другая сторона: моджахеды, в роли обороняющегося и терпевшего поражения противника могли рассчитывать на усиление всяческой помощи от США, Пакистана, Саудовской Аравии, Ирана. И эту помощь они получали. А значит и мы к весне должны быть еще сильнее и умнее планировать, организовывать и вести боевые действия. Однако планы - планами. Как говорится: "гладко было на бумаге, да забыли про овраги - а по ним ходить". И силу афганской "непримиримой оппозиции" нам предстояло испытывать на себе еще долгие годы. Да только тогда на рубеже 1980-1981 годов такая перспектива нами не предусматривалась. Я твердо был уверен, что с войной в Афганистане будет покончено к осени 1981 года. Говоря о совещании, я упомянул о советских военных советниках. Добавлю несколько слов, чтобы картина стала яснее.

В афганской армии, начиная с уровня полка или отдельного батальона и до самого верха военной иерархии при командирах находились наши советники . Например, в отдельном батальоне - три-четыре советника, в полку - пять-шесть. В управлении дивизии - 11-15 человек. Всего советников в ДРА было от 1600 до 1800 человек, из них 60-80 человек - самого высокого ранга, т. е. генералы. При каждой части были один-два, а если при соединении - в штабе дивизии или корпуса - два-три переводчика. Сразу после совещания там же в Генштабе был организован "фуршет". Мы с Рафи его подсократили, чтобы не дать Бабраку захмелеть. Но вождь на этот раз был благоразумен и пил только чай. Товарищ О., как всегда в сером костюме, был приклеен к Бабраку и с лестью все время глядел ему в рот. Меня поражала степень подобострастия в почитании Бабрака его окружением. Это, естественно, влияло и на советнический аппарат, и на посольство, и на представителя ЦК, КГБ и прочих наших специалистов различных организаций. Впрочем, если на Востоке так принято - куда же денешься?

Четырехмесячная напряженнейшая жизнь в войне, конечно же, истощила жизненные силы организма - ведь мне в ту пору уже было шестьдесят. А тут - ежедневное перенапряжение, стрессы, связанные с боевыми действиями, полеты и поездки в районы наиболее тяжелых и неудачных для нас боевых действий. Сложность взаимоотношений с афганским руководством, послом и его людьми, да и с Москвой - все это, безусловно, не могло не сказаться на мне, северянине, не привыкшем к климату Центральной Азии с резкими перепадами атмосферного давления и температуры. И только воля, необходимость решать задачи, определенные для ГВС, и, очевидно, длительная армейская закалка давали возможности эти перегрузки выдерживать. И все-таки всему есть предел. Надо в госпиталь! Причиной оказалась банальная грыжа. Во время этого вынужденного отдыха, связанного с операцией и послеоперационным периодом, когда прервалось привычное давление каждодневных забот, я увидел в несколько ином свете все события в ДРА, да и отношения между людьми, и прежде всего их отношение ко мне.

Ссылки:
1. Встреча ГВС с Бабраком Кармалем во дворце
2. СОВЕЩАНИЕ РУКОВОДСТВА ДРА В ДЖЕЛАЛОБАДЕ
3. Организация совещания Высшего афганского руководтва в Джелалобаде

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»